2920, Месяц Начала морозов (т. 10)

2920, Месяц Начала морозов (т. 10)
Вес: 1
Улучшает навык: Колдовство
Игра: The Elder Scrolls IV: Oblivion

Начало морозов
2920, Последний год Первой эры
Книга десятая
Карловак Таунвей

10, месяц Начала морозов, год 2920-й
Фригиас, Хай Рок

Существо перед ними мерцало, его взгляд казался безжизненным, рот открывался и закрывался, словно существо вспоминало как это делать. Капля слюны показалась из-за его клыков и повисла. Турала никогда не видела ничего подобного. Существо было огромно и похоже на рептилию, но опиралось на ноги, как человек. Министера радостно зааплодировала.

"Дитя мое, - прокаркала она. - Ты проделала такой большой путь за такое короткое время. О чем ты думала, призывая этого дэйдрота?"

Турале понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что она, собственно, вообще ни о чем не думала. Она была потрясена тем, что проникла из материи реальности в царство Обливиона, и выдернула оттуда это отвратительное существо, призвав его в мир силой своего сознания.

"Я думала о красном цвете, - сказала Турала, сосредотачиваясь. - О его простоте и ясности. А потом - я пожелала и произнесла чары. И вот что я наколдовала."

"Желание - могущественная сила для молодой ведьмы, - сказала Министера. - И оно хорошо сработало. Потому что этот дэйдрот - суть простая сила духов. А можешь ли ты так же легко освободить свое желание?"

Турала закрыла глаза и произнесла освобождающее заклинание. Чудовище побледнело, как картина на солнце, все еще смущенно моргая. Министера обняла свою ученицу, темного эльфа, и радостно засмеялась.

"Мне до сих пор не верится, ты с ковеном всего месяц и один день, а уже превзошла большинство здешних женщин. В тебе могущественная кровь, Турала, ты касаешься духов, как будто ты касаешься любовника. В один прекрасный день ты возглавишь этот ковен - я видела это!"

Турала улыбнулась. Приятно, когда тебя хвалят. Герцогу Морнхолда нравилось ее красивое лицо; а ее семья, до того, как она обесчестила их, превозносила ее манеры. Кассир был просто товарищем: его комплименты ничего не значили. Но с Министерой она чувствовала себя дома.

"Ты будешь возглавлять этот ковен еще много лет, старшая сестра", - сказала Турала.

"Мне бы этого хотелось. Но духи - изумительные товарищи и большие правдолюбцы, они часто туманно отвечают на вопросы "когда" и "как". Их нельзя винить. Вопросы "когда" и "как" очень мало значат для них, - Министера открыла дверь хижины, позволяя свежему осеннему ветру развеять горький и зловонный запах дэйдрота. - А теперь, мне нужно отправить тебя с поручением в Вэйрест. Это всего неделя пути в один конец. Возьмешь с собой Дориату и Целефину. Как мы ни стараемся быть самодостаточными, есть травы, которых мы вырастить не можем, и, похоже, придется нам потратить целую кучу драгоценных камней. Важно, чтобы люди в городе считали тебя одной из мудрых женщин Скеффингтонского ковена. Ты увидишь, что от дурной славы гораздо больше пользы, чем неприятностей."

Турала сделала то, о чем ее просили. Когда она и ее сестры садились на лошади, Министера принесла ее дочку, маленькую пятимесячную Босриэль. Чтобы она поцеловала маму на прощанье. Ведьмы полюбили маленькую девочку, дочь злобного герцога, рожденную у диких айлейдских эльфов в лесу в самом сердце Империи. Турала знала, что женщины будут защищать ее ребенка даже ценой собственной жизни. После долгих прощаний и поцелуев, три молодые ведьмы ускакали в лес, под покров красного, золотого и оранжевого.


12, месяц Начала морозов, год 2920-й
Двиннен, Хай Рок

К вечеру миддаса в таверне "Обиженный дикобраз" было полно народа. Огонь в яме в центре комнаты освещал собравшихся завсегдатаев почти зловещим светом, и делал скопище тел похожим на сюжет гобелена о наказании Арктурианских еретиков. Кассир уселся на свое обычное место и заказал кувшин эля.

"Ты виделся с бароном?" - спросил Палит.

"Да, у него вроде есть работа для меня во дворце Урвейус, - гордо сказал Кассир. - Но большего я тебе сказать не могу. Сам понимаешь, государственная тайна и тому подобное. Почему тут сегодня столько проклятого народа?"

"В гавань только что пришел корабль темных эльфов. Они только что вернулись с войны. Я только ждал твоего прихода, чтобы представить тебя другим ветеранам."

Кассир покраснел, но сумел набраться сил, чтобы спросить: "Что они тут делают? У нас что, перемирие?"

"Я точно не знаю, - сказал Палит. - Но говорят, император и Вивек снова начали переговоры. А эти ребята хотят вложить деньги, и считают, что у нас в Заливе достаточно тихо. Но мы все узнаем точно, если поговорим с ними."

С этими словами Палит схватил брата за руку и потащил его в другой угол бара. Это произошло так внезапно, что Кассиру, чтобы вырваться, пришлось бы приложить немалые усилия. Путешественники-данмеры сидели у четырех столов, болтали с местными жителями и смеялись. Это были хорошо одетые молодые люди, на вид торговцы, вели они себя немного развязно, хотя это было неудивительно, учитывая количество выпитого.

"Извините, - сказал Палит, вмешиваясь в беседу, - мой двоюродный брат Кассир немного застенчив, но он тоже был на войне, сражался за живого бога Вивека."

"Единственный Кассир, о котором я слышал, - сказал один из данмеров с широкой, пьяной улыбкой, пожимая Кассиру руку. - Был Кассир Уайтли, по словам Вивека, худший шпион в истории. Он был ужасным разведчиком, именно из-за него мы потеряли Альд Марак. Надеюсь, ребята, я вас ничем не обидел."

Кассир улыбался и слушал громкий рассказ о его неудаче с такими увлекательными подробностями, что собравшиеся за столом то и дело заходились от смеха. Кто-то смотрел в его сторону, но никто из местных не думал, что дурак, о котором рассказывают, стоит рядом и слушает. Лицо его двоюродного брата выражало боль и разочарование, ведь он считал, что Кассир вернулся в Двиннен великим героем. И уж конечно обо всем узнает барон, а с каждым пересказом этой истории поведение в ней Кассира казалось слушателям еще более глупым.

Каждой частичкой своей души Кассир ненавидел живого бога Вивека.


21, месяц Начала морозов, год 2920-й
Имперский город, Сиродил

Корда в ослепляющей белой мантии, форме жриц консерваториума Морвы в Хегате, прибыла в город вскоре после того, как закончилась первая зимняя буря. Сквозь облака пробилось солнце, и на улицах появилась красивая молодая девушка-редгард с сопровождением, направлявшаяся к дворцу. Сестра ее была высокой, худенькой, угловатой и высокомерной, а Корда, наоборот, маленькой круглолицей девушкой с большими карими глазами. Горожане сразу же начали сравнивать сестер.

"И месяца не прошло с казни леди Риджи", - пробормотала горничная, выглядывая из окошка и подмигивая своей соседке.

"И меньше месяца, как сестру забрали из монастыря, - согласилась другая женщина, наслаждаясь обсуждением интриги. - Эта красотка не просто так сюда приехала. Риджа была невиновна, а посмотрите, чем она кончила."


24, месяц Начала морозов, 2920
Двиннен, Хай Рок

Кассир стоял на пристани и смотрел, как в воду падает ранний снег. Какая жалость, думал он, что он подвержен морской болезни. Теперь он никому не нужен был во всем Тамриэле, от востока до запада. Историю Вивека о его разведческих талантах мусолили во всех тавернах. Барон Двиннена разорвал контракт с ним. Нет сомнений, что в Даггерфолле над ним тоже смеются, и в Донстаре, Лилмоте, Риммене, Гринхарте, а может, еще и в Акавире, и в Йокуде. Может быть, лучше всего прыгнуть в воду и утопиться. Впрочем эта мысль недолго занимала его: Кассира терзало не отчаяние, а ярость. Бессильный гнев, с которым он никак не мог справиться.

"Простите, сэр, - сказал чей-то голос у него за спиной, заставив его подпрыгнуть. - Простите что побеспокоил вас, но не могли бы вы порекомендовать дешевую таверну, где можно провести ночь."

Это был молодой человек, норд, за плечами у него висел мешок. Очевидно, он только что сошел с корабля. В первый раз за последние несколько недель кто-то смотрел на Кассира как на человека, а не как на величайшего идиота. Хотя у него было ужасное настроение, и он не мог помочь юноше, но Кассир отнесся к нему по-дружески внимательно.

"Вы только что прибыли из Скайрима?" - спросил Кассир.

"Нет, сэр, я туда направляюсь, - сказал парень. - Я еду домой. Я приехал из Сентинеля, а туда из Строс М'кая, а туда из Вудхарта в Валенвуде, а туда из Артейума в Саммерсете. Меня зовут Веллег."

Кассир представился и пожал Веллегу руку: "Вы сказали, что приехали из Артейума? Вы псиджик?"

"Нет, сэр, больше нет, - пожал плечами парень. - Я был изгнан."

"Вы что-нибудь знаете о том, как призывать дэйдра? Видите ли, я хочу наложить проклятие на одну очень известную личность, можно даже сказать на живого бога, и у меня ничего не получается. Барон даже видеть меня не хочет, но баронесса мне симпатизирует, и даже допустила меня в Залы призывания, - Кассир сплюнул. - Я провел все ритуалы, принес жертвы, и у меня ничего не вышло."

"Это все из-за Сота Сила, моего бывшего наставника, - с некоторой горечью ответил Веллег. - Принцы дэйдра не будут приходить на зов простых людей до самого конца войны. Только псиджики могут советоваться с дэйдра, да еще кочевые колдуны и ведьмы."

"Ведьмы, говорите?"


29, месяц Начала морозов, год 2920-й
Фригиас, Хай Рок

Бледные лучи солнца с трудом пробивались сквозь затянувший лес туман. Турала, Дориата и Целефина подгоняли своих лошадей. Почва была влажной от тонкого слоя инея, они были нагружены и идти по горам было нелегко. Турала пыталась справиться с возбуждением из-за возвращения в ковен. В Вэйресте было очень интересно, и ей понравилось, с каким страхом и уважением на нее поглядывали люди. Но в последние несколько дней она могла думать только о возвращении к своим сестрам и ребенку.

Горький ветер сдувал ей волосы на лицо, так что она не видела ничего, кроме тропы перед собой. Она не слышала приближения всадника, пока он не появился прямо перед ней. Повернувшись и увидев Кассира, она вскрикнула от радости при виде старого друга. Его лицо было бледным и усталым, но она отнесла это за счет путешествия.

"Что привело тебя назад во Фригиас? - улыбнулась она. - Тебя плохо приняли в Двиннене?"

"Сносно, - сказал Кассир. - Но мне нужна помощь Скеффингтонского ковена."

"Поехали с нами, - сказала Турала. - Я отведу тебя к Министере."

Четверка продолжила свой путь, ведьмы развлекали Кассира рассказами о Вэйресте. Было очевидно, что Дориате и Целефине редко предоставлялся случай покинуть ферму Старой Барбин. Они родились там и были дочерьми и внучками скеффингтонских ведьм. Жизнь обычного города в Хай Роке была для них экзотикой, как и для Туралы. Кассир говорил мало, но улыбался и кивал головой, поощряя их к рассказам. К счастью, они не слышали историю о его "подвигах" на службе в армии Вивека. А если слышали, то хотя бы ничего об этом не говорили.

Дориата дошла до самой середины слышанной ею в таверне истории о воре, который оказался запертым на ночь в ломбарде, когда они добрались до знакомого холма. Внезапно, она замерла на полуслове. Дом уже должен был показаться, но его не было. Они пришпорили лошадей и помчались к тому месту, где раньше находился Скеффингтонский ковен.

Огонь уже давно погас. Не осталось ничего, кроме пепла, останков и поломанного оружия. Кассир сразу же распознал следы орочьего набега.

Ведьмы соскочили с лошадей, разглядывая останки. Целефина нашла оборванный, окровавленный кусок ткани, из которой был некогда сшит плащ Министеры. Она прижимала его к покрытому золой лицу и рыдала. Турала звала Босриэль, но единственным ответом ей был ветер, разгоняющий пепел.

"Кто это сделал? - кричала она, слезы катились по ее лицу. - Клянусь, что призову само пламя Обливиона! Что они сделали с моим ребенком?"

"Я знаю, кто это сделал, - тихо сказал Кассир, слезая с лошади и подходя к ней. - Я уже видел это оружие раньше. Это работа убийц, нанятых герцогом Морнхолда. Я боялся, что встречусь с ними в Двиннене, но не думал, что они найдут тебя здесь."

Он помолчал. Солгать было легко. Прекрасная импровизация. Больше того, он сразу же понял, что она поверила его словам. Ее ненависть к герцогу из-за жестокости, которую он проявил к ней, стихла, но не исчезла. Один взгляд на ее пылающие глаза сказал ему, что она призовет дэйдра и обрушит их общую месть на Морровинд. А что самое главное, дэйдра прислушаются к ней.

И они прислушались. Ибо сильнее желания только ярость. Даже ошибочная ярость.